— У меня был грипп. Сейчас уже лучше.
Мик подошел к окну.
— Потрясный вид отсюда, верно? Даже наш район видно.
— Конечно. Вообще весь город отсюда видно. Только к этому очень быстро привыкаешь.
Мик вспомнил про мотоцикл и посмотрел вниз. Стоит себе целехонький, но машина, стоявшая рядом, укатила, и он теперь всем на обозрение. Прислонясь лбом к стеклу, Мик старался разглядеть, играют ли по-прежнему мальчишки возле подъезда. Карен отошла к камину. Халат у нее был точно такого же цвета, что и платье героини фильма, рыдавшей на софе.
— Что ты поделывал, Мик?
Он отвернулся от окна и пожал плечами.
— Ничего особенного.
— Получил работу в «Аттли энд Парсонс»?
— Нет. К собеседованию меня допустили, но я на нем провалился.
— Вот обидно! Мы же так с тобой готовились.
Она несмело улыбнулась и впервые с тех пор, как он вошел в комнату, взглянула на него. Разочарование и обида вспыхнули с новой силой, Мик подошел к клетке с попугаем, стоявшей в углу, чтобы спрятать от Карен лицо.
— А ты не говорила, что у тебя есть попугай.
Он постучал по прутьям указательным пальцем, посвистел. Птица испугалась незнакомца и заметалась с жердочки на жердочку.
— А что тут говорить? Попугай как попугай.
— Как его зовут?
— Питер.
Мик отвернулся, и попугай тут же успокоился — незнакомец больше за ним не следил.
— Ты небось другого парня завела?
Карен смотрела на коврик из жеребка, пытаясь пригладить ногой взъерошенный мех.
— Нет. Ходила пару раз на свидания, но все не то.
— Ты рада, что я пришел?
Она посмотрела на него, улыбнулась и кивнула. Мик тоже улыбнулся.
— Я прямо не знал, что делать, когда в магазине тебя не застал.
— Хорошо, что пришел. А я решила, что это страховой агент или еще кто-нибудь. Чуть сердце не выскочило, когда твой голос услыхала.
Шерсть на коврике упрямо топорщилась, видно, жеребок этот при жизни отличался непокорным зачесом.
— Я думал, ты меня видеть не захочешь. Захлопнешь, думал, дверь перед моим носом.
— Да ты что! Я ужасно переживала, когда мы встречаться перестали.
Мик пересек комнату и обнял Карен. Он хотел ее поцеловать, но она вдруг отвернулась и заплакала. Мик подумал, что это из-за его приставаний, отпустил ее и хотел уже отступить. Но Карен не отстранилась и громко всхлипывала у него на груди. В этой неудобной позе она казалась совсем беззащитной, будто человек, сбросивший с себя во сне все покровы. Мик снова обнял ее.
— Ты чего?