Не вижу причины, по которой мы не могли бы принять точки зрения автора на эпизод жара. Может ли наша психология дать лучшее объяснение? Это можно сравнить с некоторыми ошибками в алхимии, когда добавлено слишком много серы и материал сгорает, или когда само пламя (внутренний жар или тапас) горит слишком ярко, или, на языке христианского мистицизма, возгорается Адский огонь. В психологической практике подобные эпизоды иногда относят к необъяснимым психоматическим лихорадкам.
Смещение от правосторонней Пингалы к левосторонней Иде Иожно толковать следующим образом: привычное сознание пытается таким способом интегрировать новый опыт. Несмотря на то что старые сосуды разбиты (разум, ориентация, физическая сила, чувственные контакты, образ тела), мужская основа сознания сохранилась. Привычный канал этих энергий можно назвать Линголой. Просматривается параллель с алхимией, в которой принцип мужской воли (сера), должен быть соединен с бессознательным (ртутью) и со своей противоположностью — женским началом (солью). Сам канал воли, контроля, амбиций и структуры энергии должен быть изменен. Новое вино должно быть налито в новую бутылку. Смещение справа налево означает отказ от прежней личности и от всего того, с чем автор отождествлял себя все тридцать пять лет своей жизни. Не удивительно, что все это свалило его с ног, — ведь это было переживание смерти! Здесь левая сторона (Ида), как и в западном символизме, является женской. Это сторона сердца, мягкости, ее символ — луна. Спасительную, охлаждающую милость Иды мы называем первым упоминанием в этом тексте архетипического эффекта Анимы.
Глава пятая
Сейчас я хочу попросить извинения у читателя за отклонение от главной линии своего повествования.
Я ни в коем случае не желаю испытывать его долготерпение, перегружал историю моей жизни излишними подробностями. Но я вынужден сделать это, так как в противном случае необычайные перемены, происшедшие со мной в сорок шесть лет, не смогут предстать в истинном свете и утратят то огромное научное значение, которое, как я считаю, они имеют. И это я собираюсь доказать с помощью данной работы. Желая сделать возможным проведение научного исследования в столь спорной сфере сверхъестественных явлений, я позволил себе включить описания подобных событий моей жизни в эту предварительную работу.
Около двадцати лет я не решался сделать свой опыт предметом всеобщего обозрения, так как, во-первых, я хотел быть абсолютно уверенным в собственном состоянии, а во-вторых, мне претила мысль о том, что на меня обрушится критика друзей и насмешки противников, История, которую я хочу вам рассказать, была столь необычной и изобиловала таким множеством странных эпизодов, что я до сих пор сомневаюсь, сможет ли читатель поверить в ее правдивость, ведь подобное происходит исключительно редко и с незапамятных времен окутано покровами тайны. Думаю, найдется немного людей, готовых безоговорочно поверить в это странное явление, но желание обнародовать давно скрываемую тайну заставляет меня писать эти строки. Знаю, что этим я открываю себя для критики со всех сторон, в том числе, с той стороны, которая должна была бы проявить особый интерес к данному предмету. Ученые, с одной стороны, и религиозные деятели, с другой, вместо того чтобы воспользоваться предоставленной им возможностью прийти к единой точке зрения, склонны рассматривать это как посягательство на свои возведенные в абсолют взгляды и принципы, забывая о том, что при столкновении мнений истина становится лишь крепче и дороже.
Прекрасно понимая все это, но, следуя настоятельному требованию своего ума, я желаю привлечь внимание широкой общественности к проведению организованных исследований всех проявлений сверхсознания. Я решил собрать все происшествия моей жизни, имеющие отношение к данной теме, хорошо знакомой людям, наделенным от рождения способностями определенного типа, однако до сих пор не поддававшейся любым попыткам провести исследования. В то же время я пытался привлечь внимание к психическим и физиологическим состояниям, предшествующим проявлению этих необычайных способностей, — состояний, разнящихся в деталях, но неизменно сходных по существу. Однако тот факт, что подобные проявления связаны с пробуждением Кундалини, все еще остается для мира книгой за семью печатями. Не считал нескольких деталей, в моем опыте не было ничего необычного. И в будущем это найдет подтверждение в подобных случаях, для которых данная работа должна создать необходимые предпосылки.
За исключением аномальной физиологической реакции и необычного поведения потоков светоносной энергии в теле, способных повергнуть в неописуемый ужас таких непосвященных и неподготовленных индивидов, как я, в моих переживаниях не было ничего такого, что могло бы сравниться со странными и совершенно аномальными явлениями, наблюдаемыми профессиональными медиумами. Однако меня заставил сомневаться, прежде чем придать огласке случившееся, уникальный характер явления — ничего подобного не встречалось ни в рассказах медиумов, ни в описаниях переживаний мистиков и святых как Востока, так и Запада. Это явление представляет собой попытку сформировать особый психофизиологический механизм при освобождении в человеческом организме неизвестной прежде жизненной силы. Благодаря этому человек сможет входить в ранее неведомые ему психические состояния. Именно этот аспект неординарного опыта требует особого внимания со стороны людей, интересующихся сверхнормальным и пытающихся найти физиологическую основу сверхорганических и психических явлений.
Не приходится сомневаться, что поиск неведомого был неотъемлемой чертой древних цивилизаций. Интерес к духовному миру и сверхъестественным явлениям всегда был силен у людей, желающих развить в себе сверхнормальные способности и заглянуть за покров, скрывающий тайну. Из-за того ли, что время для раскрытия тайны еще не пришло, из-за того ли, что человеческий ум склонен скрывать все то, что имеет прямое отношение к его собственной природе, за пеленой страха, неопределенности и суеверий, открытия, сделанные в этой области, оставались секретами, в которые были посвящены лишь немногие. Не вызывает сомнения тот факт, что древним адептам Индии, Китая, Египта культ Кундалини был известен лучше, чем самым выдающимся мыслителям современности. Опираясь на собственный опыт, могу заявить, что феномен светящегося, циркулирующего по нервам потока, методы пробуждения силы, особый режим и правила предосторожности, изложенные в древних текстах или вытекающие из церемоний и обрядов, которые проходили посвященные, роль репродуктивных органов — все это известно лишь немногим. Их и не может быть много, учитывая рискованный характер эксперимента, роль наследственных факторов и требования к психическим и физическим свойствам.
Чтобы избежать недоразумений, следует сразу же оговорить, что культ Кундалини был отнюдь не единственным путем, которым древние следовали в мир сверхъестественного. Параллельно существовали иные системы, верования и школы, имеющие отношение к миру духа. Как это случается и в наши дни, последователи разных сект и течений пытались унизить друг друга, критикуя методы своих противников и превознося собственные. Состояние непрерывной войны не могло не сказаться губительно на системе, относящейся к Кундалини. Впоследствии она была оттеснена на задворки, чему не приходится особенно удивляться, учитывая суровый физический ре-Жим, предписываемый ею, риск, которому подвергались ее последователи, а главное, редкость ее успешного завершения. Необходимо также отметить, что расцвет великих мировых религий, уходящих корнями в землю, подготовленную и удобренную доисторическими культами, сыграл немалую роль в том, что столь высокочтимая система психической и физической дисциплины постижения трансцендентального, как Кундалини, была почти полностью забыта. Однако она продолжает существовать в Индии. Даже лишенная своей первоначальной значимости и былого влияния, система Кундалини продолжает возбуждать интерес среди искателей Незримого.
Бесспорно, все религии, верования и секты (включал кровавые культы дикарей и обряды самоистязания, встречающиеся и в наши дни) обязаны своим существованием единому побуждению, глубоко коренящемуся в самой природе человека, ищущему разнообразных (как здоровых, так и нездоровых) путей самопроявления и непрерывно сопровождающему человека от его первобытного состояния до настоящего времени. Желание разгадать тайну бытия, стремление к сверхчувственным переживаниям и установлению контакта с потаенными силами, выражающееся в умах многих людей как неукротимая сила, являются не чем иным, как проявлением не понятого до конца мощного импульса, который, поднимаясь из глубин нашего существа, становится иногда различимым в самом юном возрасте.
Все религиозные обряды и церемонии, все методы духовного развития и эзотерические системы, нацеленные на создание канала общения со сверхчувственным, божественным и оккультным, или на прокладывание пути к тайне бытия, есть не что иное, как средства удовлетворения этого универсального побуждения. Они могут принять форму отвратительного кровавого жертвоприношения, зияющей раны, нанесенной себе самоистязателем, добровольной слепоты солнцепоклонника, постоянной муки на ложе, утыканном гвоздями, молений, благоговейного поклонения или практики Йоги и других духовных дисциплин, неизменная цель которых — постижение оккультного, таинственного или сверхъестественного в божественной, демонической, духовной или иной форме.
С самого начала это побуждение выражалось в бесконечном разнообразии религиозных верований и воззрений, предрассудков и табу. Типичное для первобытного ума стремление наделить силы природы разумом, а духи мертвых бессмертным существованием, как и попытка цивилизованного человека верить в Создателя и поклоняться Ему, имеют одну природу и обязаны своим существованием присутствию в человеческом организме исключительно сложного и трудного для обнаружения механизма, который саванты Древней Индии называли Кундалини.
Является ли целью человека религиозный опыт, общение с бесплотными духами, предвидение реальности, освобождение души, дар ясновидения или предсказания, способность влиять на людей или стремление достичь успеха в мирских начинаниях с помощью сверхъестественных средств, его желание всегда проистекает из одного психосоматического источника. Кундалини — столь же естественное и эффективное средство для достижения высших состояний сознания и трансцендентального опыта, как репродуктивная система — для продолжения рода. Их близость не случайна, так же как и эволюционная тенденция высших организмов совершенствоваться, продолжая свой род посредством семени.
Люди никогда не могли постичь той кажущейся легкости, с которой гений создает свои произведения, тем более они не способны понять психическое состояние человека, находящегося в экстазе. Если первый полностью погружается в проблему, которую должен решить или в свою работу, то последний забывается, созерцая красоту внутренних видений или предмета поклонения. Он являет собой загадку, для решения которой необходимо тщательно изучить конституцию человека, чтобы обнаружить скрытый источник, из которого мозг получает питание, находясь в состоянии крайней поглощенности. Изолированная природа человеческого сознания, обусловленная сегрегирующим воздействием «эго», сделала невозможным для любого человека заглянуть в закрытое отделение чужого мозга, даже мозга самых родных и близких людей. Эта неспособность понять, что творится в чужом мозгу, и стала причиной некоторых общепринятых заблуждений, для устранения которых потребуется немало времени.
Обычный человек, изучая гения, мистика или медиума, будучи неспособным читать в умах других, склонен полагать, что они — сознательные сущности, подобные ему самому, отличающиеся лишь большим умом или способностью владеть кистью или резцом и сосредоточивать внимание на интересующем объекте. Такой человек считает, что гений обладает большей любовью к божеству, более строгим контролем над собственными страстями и способностью к самопожертвованию; либо верит, что незримая связь с умами других или скрытая игра сил природы создали условия для гениального мозга, позволяющего бесплотному разуму иногда проявлять себя Через него. Не вдаваясь в детали различных гипотез, хочу сказать, что какое бы объяснение не давалось, оно неизменно основано на предположении, что природа сознания индивидов, обладающих экстраординарными талантами, несмотря на огромную разницу в интеллекте или в иных редких способностях по сравнению с обычным умом, ничем не отличается от таковой среднего человека. Это — основная ошибка, которая всегда мешала верному пониманию и полноценному исследованию данного феномена.
С другой стороны, человек, одаренный от рождения, не может заглянуть в умы других людей и, пребывая в неведение относительно природы собственной неординарности, склонен разделять мнение других и приписывать проявление своих талантов тем же причинам, которые видят в этом остальные, отказываясь замечать тот факт, что существует коренная разница в природе самого сознания и в природе той субстанции, которая отвечает за жизнедеятельность его организма и организма обычных людей. В наше время бытует распространенное заблуждение, согласно которому эволюционное развитие физической конституции человека, сопровождаясь усовершенствованием мозга и нервной системы, должно вести к развитию личности, наделенной чертами, присущими гению и прорицателю; подобно тому, как лампа с усовершенствованной нитью накала излучает более яркий свет, чем простая.
Я решил лишь слегка затронуть здесь эту тему, чтобы облегчить понимание того, о чем пойдет речь в следующих главах. Я собираюсь обсудить этот предмет более детально в другой своей работе. Стремление познать непознанное, обрести сверхчувственные знания и религиозный опыт, кроющееся в глубине человеческого разума, — это попытка воплощенного человеческого сознания проявиться во всем своем изначальном великолепии, освобожденном от ограничений плоти. Эволюция человека в первую очередь предполагает эволюцию его сознания, того обитающего в его теле жизненного начала, благодаря которому воплощенное я способно познать свое истинное бессмертие. Это означает не одностороннее развитие рассудка и интеллекта — инструментов воплощенного духа, — а развитие самой личности как сознательной, так и бессознательной ее части, что влечет за собой перестройку всего органического механизма, его приспособление к служению высшему разуму, в корне отличающемуся от того, который обитает в теле обычного современного человека. Вот почему поведение и интеллектуальная деятельность пророка кажется непостижимой для обычного человека, чей ум, находясь в плену страстей и привязанностей, не в состоянии придерживаться норм высокой морали пророка.
Глава шестая
Если бы даже самый правдивый человек в мире описал подобный эпизод и я бы прочел о нем до того рокового декабрьского утра, когда мне удалось впервые заглянуть в сверхсознание и увидеть легендарную Кундалини в действии, я бы тут же отнес его к разряду тех умных, но доверчивых людей, которые, будучи щепетильными во всех остальных вопросах, сохранили детскую наивность в отношении сверхъестественного. Как вы вскоре сами убедитесь, я долгое время пребывал в недоумении относительно своего состояния и был не способен осмыслить все, что со мной произошло. Лишь по прошествии нескольких лет, происшествие вырисовалось во всех деталях, многие из которых я не замечал раньше, и потому я решился изложить все на бумаге. Решение это в дальнейшем было подкреплено тем соображением, что Кундалини активна (правда, в меньшей степени) у миллионов разумных людей всех цивилизованных наций, при этом ее активность зачастую приводит к физическим и психическим расстройствам, не поддающимся современным средствам терапии, поскольку последняя не имеет ни малейшего представления о природе этих расстройств.
Учитывая всю значимость природы физических и психических метаморфоз, необходимых для духовного раскрытия, я нисколько не удивляюсь тому, что пришлось мне испытать. Ведь мистическое состояние представляет собой последний и самый отважный шаг в том путешествии, которое начал человек, поднявшись с четверенек на ноги. Оно завершится после испытаний и страданий, после переживания блаженства развоплощенного бытия; оно завершится, но не со смертью, а с окончанием срока, отпущенного всему человечеству. Путь, лежащий перед ним, столь труден и запутан, что потребуется вся его сила воли, все его интеллектуальные способности, чтобы пройти по нему шаг за шагом, пока впереди не обозначится цель.
Когда я проснулся на следующее утро, оказалось, что я слишком слаб и не могу сразу же подняться с кровати. Потому я оставался лежать, прокручивая в уме страшные события ночи, и слезы благодарности катились по моим щекам, когда я думал о божественном вмешательстве, спасшем меня в самый критический момент моей жизни. Чем больше я думал об этом, тем больше склонялся к мысли, что сверхчеловеческая сила, действующая через мой мозг, дала мне знать, как следует действовать, чтобы спастись в той отчаянной ситуации, когда я не мог рассчитывать на помощь со стороны. Никакая сила на земле не могла бы спасти меня от смерти или безумия, никакое лекарство не могло бы облегчить моих страданий. Казалось, что это знание было изначально вложено в мой мозг, чтобы спасти мое тело от экспериментов целителей, ровным счетом ничего не знающих о причине моей болезни, и избавить мою нервную систему, находящуюся в столь плачевном состоянии, от разрушительного действия лекарств, которые могли сыграть роль ядов. Недаром с первых же дней своей болезни я не желал обращаться к медикам. И дело не в том, что я не испытываю уважения к людям этой профессии, а в том внутреннем знании, что причина моей болезни лежит вне компетенции современной медицины.
С чувством облегчения я, наконец поднялся с постели, как человек, которого долгие часы сжигал жестокий внутренний огонь, и вдруг каким-то чудесным образом, не только огонь оказался загашен, но и боль от ожогов полностью прошла. Я стал изучать свое отражение в зеркале — лицо было все еще бледным и истощенным, но безумное выражение практически исчезло, и глаза утратили маниакальный блеск. На меня смотрело лицо ослабевшего после продолжительных страданий, но совершенно нормального человека. Язык все еще сохранял следы белого налета, пульс был слабым и неровным, но все остальные симптомы, свидетельствующие о состоянии моих органов, пришли в норму, и мое сердце от радости подскочило в груди. Живое излучение, исходящее из места расположения Кундалини, распространяющееся по всем нервам и наполняющее мои уши странными звуками, а мозг огнями, не уменьшилось, однако сейчас поток казался теплым и приятным — он чудесным образом успокаивал и исцелял измученные ткани и клетки.
В последующие дни я уделял режиму питания самое пристальное внимание — съедал несколько ломтиков хлеба или немного вареного риса с молоком каждые три часа. Количество пищи, принимаемой в один прием, было очень невелико — несколько маленьких кусочков или глотков. Когда после последнего приема пищи я лег в постель, то к огромному облегчению почувствовал легкую сонливость и, несмотря на то что мою голову окружал светящийся ореол, тут же забылся сном, окутанный умиротворяющим лучистым покровом ночи. На следующее утро я проснулся с отдохнувшим умом, но все еще ослабленным телом. У меня не было сил ходить, и когда я поднялся на ноги, все перед глазами пошло кругом. Но голова была ясная, и преследовавший меня страх почти полностью исчез. Впервые после многих недель непрекращающихся страданий я обрел способность ясно мыслить. Чтобы набраться сил свободно ходить по дому и стоять на одном месте достаточно долго, мне понадобилась неделя. Не представляю, какой потаенный резерв энергии в моем организме поддерживал мое существование до последнего времени, ведь я более двух месяцев не принимал почти никакой пищи. Тогда я не испытывал такой слабости, как сейчас — очевидно, отравленные нервы не могли правильно оценить состояние моего организма.
Время шло, и во мне крепла уверенность в том, что непосредственная угроза моему здоровью миновала. Но мое состояние было совершенно необычным, и чем больше я думал об этом, тем больше сомневался в исходе. Это было очень странное состояние: прозрачная среда, невероятно живая и остро чувствующая, светилась и днем, и ночью, пропитывая все мое существо, протекала через каждую часть организма, прекрасно ориентируясь в нем и зная все пути. Я часто с неописуемым удивлением наблюдал за замечательной игрой этой лучистой силы. Я не сомневался, что Кундалини была полностью разбужена во мне, но при этом не было заметно чудесных проявлений каких-либо физических и психических способностей, которые древние связывали с ее пробуждением. Напротив, мое физическое состояние оставляло желать лучшего, а сознание было еще неустойчивым. Я не мог сосредоточиться на чтении или безраздельно уделить внимание какому-нибудь иному заданию. Любая продолжительная попытка сконцентрироваться неизменно приводила к нарастанию симптомов. После фиксации внимания на любом предмете свечение в моей голове увеличивалось до невероятных размеров, что приводило к возвышению сознания и влекло за собой испуг, правда, уже в значительно более мягкой форме.
Не замечая никаких признаков духовного озарения, озабоченный странным поведением своего измененного ума, я через несколько недель наблюдений уже с трудом справлялся с мрачными предчувствиями. Неужели это все, чего может достичь человек после пробуждения змеиного огня? Вновь и вновь задавал я себе этот вопрос. Неужели лишь ради этого бесчисленное множество людей рисковали жизнью, бросали свои дома и семьи, преодолевали страх перед незримыми силами, сносили голод и лишения и годами просиживали у ног учителей? Неужели йоги, святые и мистики входили в экстатические трансы лишь для того, чтобы испытать это расширение сознания, сопровождаемое неземным свечением и звуками, способное мгновенно перенести человека в необычное психическое состояние, чтобы вновь швырнуть на землю, не награждая его никаким особым талантом или достоинством, способным выделить из рядов прочих смертных? Были ли наблюдаемые мной день и ночь потоки лучистой субстанции, от чего мое сознание то расширялось, то сужалось, той целью, на которую указывали все тайные доктрины мира? Если этим исчерпывались возможные достижения, мне лучше было не углубляться в мир сверхъестественного, а удовлетвориться преследованием мирских целей и наслаждаться простым человеческим существованием, не знающим страха и неопределенности, ставших моими постоянными спутниками.
Я продолжал уделять большое внимание режиму питания, так как опыт показал, что мой рассудок и сама жизнь зависят от нее. Я ел ровно столько, сколько считал необходимым, не соблазняясь никакими деликатесами, если считал, что это может нарушить мой рацион. У меня было достаточно причин соблюдать столь строгую диету, так как любое отклонение от нее (как в количестве и качестве пищи, так и в несоблюдении времени ее приема) вызывало столь острую реакцию, что мне приходилось сурово бранить себя за халатность. Такое случалось со мной время от времени, словно мысль о том, что отныне мне предстоит есть не ради удовольствия и не ради утоления голода, а для того, чтобы избавить свою перевозбужденную и сверхчувствительную нервную систему от лишнего напряжения, желала навечно запечатлеться в моем мозгу. Не было никакого спасения от этого вынужденного режима, и в течение первых недель даже малейшая ошибка влекла за собой наказание в виде приступов страха и сбоев работы сердца и пищеварительной системы. Обычно в таких случаях мой ум терял гибкость и меня одолевала тоска, от которой никак не мог избавиться. Я всеми силами пытался избегать ошибок, но при всем моем старании полностью от них застраховаться было невозможно.
Чтобы читатель лучше представлял себе мое новое состояние, необходимо сказать несколько слов о моем психическом статусе, равно как и о потоке лучистой энергии, постоянно перемещающемся вдоль позвоночника, который стал частью моего существования. Ум мой функционировал не так, как прежде. С ним произошли явные перемены. Прежде умозрительные образы возникали на нейтральном фоне и состояли из комбинации света, тени и цвета, присущих тем оригинальным объектам, которые они отображали; сейчас же образы стали рельефными и яркими, словно были вырезаны из живого пламени, и возникали они на фоке свечения, будто сам мыслительный процесс состоял из другого светящегося материала, способного не только сиять, но и осознавать свой блеск. Если же я обращал свой мысленный взор вовнутрь, то неизменно видел вибрирующее свечение как внутри, так и снаружи своей головы — казалось, что струя сверкающего вещества, взметнувшись вверх по позвоночнику, вливалась в мой череп, наполняя все вокруг неописуемым светом. Размеры и интенсивность свечения этого лучистого ореола беспрерывно изменялись. Оно то увеличивалось, то уменьшалось, становясь то ярче, то тусклее. Иногда оно меняло цвет — серебряный на золотой, и наоборот. Когда свечение увеличивалось в размерах и интенсивности, странный звук, который я теперь слышал постоянно, тоже возрастал, словно желая привлечь мое внимание к чему-то, чего я не мог понять. Ореол пребывал в постоянном движении — плясал и подскакивал, клубился и вращался. Казалось, он состоит из бесчисленных мельчайших светящихся частиц какой-то нематериальной субстанции, образующих в своем беспрерывном танце мерцающее озеро света.
Постоянное присутствие прозрачного свечения в моей голове и его тесная связь с мыслительным процессом смущало меня в меньшей степени, чем его влияние на работу жизненно важных органов. Я мог отчетливо ощущать, как, проходя вдоль позвоночника и по основным нервам, это свечение вливалось в сердце, печень, желудок и другие органы, чью деятельность оно каким-то загадочным образом регулировало. Когда оно проникало в сердце, пульс становился более сильным и наполненным, безошибочно указывая, что какая-то порция тонизирующего излучения влилась в соответствующие нервы. Из этого я заключил, что его проникновение в другие органы оказывает столь же живительный эффект и что его целью является, пробившись сквозь нервы, влить в ткани и клетки свою стимулирующую эссенцию, корректируя тем самым их функцию. Такое проникновение иногда сопровождалось болью, ощущаемой либо в самом органе, либо в месте вхождения нерва, либо в месте ответвления последнего от спинного мозга, а иногда и в том, и в другом месте. Часто это сопровождалось чувством страха. В таких случаях казалось, что поднимающиеся к мозгу потоки лучистой энергии посылали свои ответвления к другим жизненно важным органам, чтобы регулировать и улучшать их функцию, приводя ее в гармонию с новым состоянием. Я пытался найти в своем мозгу объяснение этим необыкновенным переменам, этому движению разумного излучения, за которым я внимательно следил. Иногда меня приводила в изумление та удивительная осведомленность, с которой эта энергия ориентировалась в хитросплетениях моей нервной системы, и мастерство, с которым она находила пути в моем теле. Очевидно, именно за безраздельное владычество над всем жизненным механизмом древние авторы называли Кундалини «царицей» нервной системы, контролирующей тысячи нади, или нервов, человеческого организма. По той же причине они назвали ее «Адхар Шакти» (основная Шакти}, от которой зависит само существование тела и вселенной — микрокосма и макрокосма.
Я не мог обнаружить никаких перемен со стороны своих умственных возможностей: у меня были те же мысли, что и прежде, и как снаружи, так и внутри я оставался все таким же обыкновенным человеком, как миллионы других, рождающихся и умирающих каждый год, неспособных произвести ни малейшее завихрение в потоке, который называется «человечество». Но странные изменения в моей нервной системе, безусловно, произошли. Сила нового типа, пронизывающая весь организм, установила связь с моим половым аппаратом, который приобрел новые, прежде не известные мне функции. Нервные сплетения этой области пребывали в постоянном возбуждении, заставляя какой-то невидимый механизм продуцировать семя в чрезмерном количестве. Это семя в дальнейшем всасывалось нервными сплетениями основания позвоночника и переправлялось в головной мозг через спинной мозг, Сублимированное семя становилось интегральной частью той лучистой энергии, которая вызывала замешательство в моем уме и о которой я до сих пор не мог судить хоть с какой-либо долей уверенности. Я отчетливо ощущал преобразование семени а излучение и необычную деятельность репродуктивных органов, снабжающих сырым материалом таинственную лабораторию самого нижнего нервного сплетения, или муладхара чакры, как называют его йоги. В результате возникала исключительно тонкая и обычно неощутимая материя, которую мы называем нервной энергией и от которой зависит деятельность всего механизма нашего тела. Разница заключалась лишь в том, что эта вновь выработанная энергия обладала свечением, и я мог ощущать ее стремительное прохождение через нервы и ткани не только благодаря ее лучистости, но и из-за ощущений, которые вызывало ее движение.