— Разумеется, нет! Ведь изолировать от внешнего мира целое государство практически невозможно. Не контролируемые властями встречи японцев с иностранцами, конечно, происходили. Например, когда японские суда терпели бедствие у побережья Сибири или Камчатки, казаки оказывали им помощь. Именно от спасенных моряков и купцов узнавали русские люди разного рода новости. Например, что страна Япония богата и могуча. Есть в ней царь, большие города, регулярная армия, богатое купечество, искусные мастера. Неудивительно, что Москва проявила интерес к соседям. В Сибирь был направлен указ — доставлять спасенных японцев в столицу, и история сохранила имена некоторых из них: Саним, Денбей, Гонза, Сода.
Жизнь и деятельность этих людей в России достойны отдельного описания, но я отмечу только одну деталь русской биографии некоего Денбея — торговца из Нагасаки. В 1702 г. он был отправлен в Москву, где имел многочасовую беседу с Петром I. Сохранившаяся запись этой беседы позволяет заключить, что спасенный казаками японец звезд с неба не хватал и образованием не блистал: географию, историю, экономику родной страны знал слабо, а недостаток своих знаний компенсировал пересказом слухов и вздорных домыслов[89]. Ясно, что он хотел поднять свои акции в глазах тех, от кого зависело его будущее, а потому не жалел красок в описаниях богатств Японии, где золота и серебра так много, что им отделывают царские дворцы, из него же делают статуи богов и посуду. Да и сам он, Денбей, взял в плавание два ящика с золотыми монетами, по два пуда каждый.
Вскоре после этой беседы в Петербурге по царскому указу была основана специальная школа, в которой русских юношей стали обучать японскому языку. Вышеупомянутый Денбей был назначен преподавателем сего учебного заведения, а его соотечественник Сода опубликовал первый русский учебник по японскому языку.
На основании всего изложенного можно заключить, что в Петербурге всерьез поверили в перспективность русско-японской торговли. Но для этого необходимо было сначала проложить дорогу к землям восточного соседа и установить с ним контакты на официальном уровне. Именно эти цели (в числе прочих) имела Вторая Камчатская экспедиция. Но не только о Японии думали организаторы этого предприятия. Предполагалось, что на северо-западе Тихого океана есть свободные земли, весьма волнующие воображение и других монархов, и предприимчивых коммерсантов. Так, Марко Поло писал, что вблизи Анианской провинции есть острова, богатые золотом и медью[90].
Примерно в этом же районе в начале XVII в. португалец Жуан да Гама видел землю, нареченную впоследствии его именем. Затем к северо-востоку от Японии на европейских картах появились Земли Иезо, Штатов, Компании и даже Гога и Магога. Кроме того, ходили слухи о наличии там некоей Страны золота и себера (Rico de Ora, Rico de Plata)[91]. Разумеется, со временем эти Земли исчезли с карт или сменили названия (острова Хоккайдо, Итуруп, Уруп), но произошло это значительно позднее, а в начале XVIII в. слухи на сей счет будоражили умы мореплавателей и государственных деятелей.
Как известно, Петр I бывал в Голландии, Англии, Франции, Австрии, Германии. И если учесть любовь царя к морю, а также его глубокие познания в области морских наук, то можно вполне обоснованно предположить, что он имел достаточно подробную информацию о вышеупомянутых Землях.
Однако не подумайте, что организация Камчатской экспедиции является следствием одних недоразумений в географии. Земля Гамы была мифом, но богатая золотом Аляска была реальностью. Реальностью были и стада морских бобров — каланов у берегов этой части Америки. Одним словом, неосвоенные земли на севере Тихого океана могли многое дать Русской державе. Большие выгоды сулила России и торговля с азиатскими государствами.
С другой стороны, я вовсе не хотел внушить вам ту мысль, что научное обоснование Камчатской экспедиции всего лишь маскировка. Исключительная научная ценность результатов первой и особенно второй экспедиций признается историками самых различных школ.
Последняя экспедиция состояла из нескольких отрядов, перед которыми были поставлены следующие задачи: 1) обследование северного побережья Сибири; 2) поиски Земли Гамы; 3) изучение северо-западного побережья Америки; 4) обследование Курильских островов и поиски путей в Японию.
Решая первую задачу, русские мореплаватели (Прончищев, Челюскин, Ласиниус, Муравьев, Павлов, Малыгин, Овцын, Стерлегов, Минин и братья Лаптевы) нанесли на карты северные берега Сибири и убедились в невозможности регулярного судоходства по Северному морскому пути (точнее, в преждевременности этого замысла).
Вторую и третью задачи решал отряд Витуса Беринга (на пакетботах «Святой Петр» и «Святой Павел»). Он достиг Аляски и обнаружил ряд островов на севере Тихого океана. При этом был собран богатый научный материал. Открытия эти проложили дорогу русским купцам и промышленникам. Их деятельность со временем привела к созданию Российско-Американской компании. Четвертую задачу решал отряд капитана 1-го ранга Мартина Шпанберга. Его корабли (гукер «Архангел Гавриил», дубельшлюп «Надежда» и палубный бот) прошли вдоль Курильской гряды на юг, затем вдоль Тихоокеанского побережья Хоккайдо до Хонсю.
Моряки отряда имели контакты с японцами, но к установлению дипломатических отношений это не привело, хотя власти на местах и понимали, что изоляция от внешнего мира наносит вред их стране. Именно этим можно объяснить доброжелательный прием, оказанный русским морякам. По первой их просьбе на суда экспедиции были доставлены пресная вода, дрова и свежая провизия. Затем начались визиты вежливости и наконец обмен товарами. Русская водка, меха, шерстяные и льняные ткани, стекло, а также ряд других товаров понравились японцам. Русских же привлекли японский шелк, фарфор, жемчуг и, разумеется, золотые монеты.
Одним словом, начало русско-японских контактов было как будто многообещающим. Однако дальнейшего развития, как уже говорилось, они не получили. Японские власти отлично сознавали, что дружественный прием иностранцев и самовольная торговля с ними могли повлечь за собой суровые кары со стороны столичного начальства. Именно поэтому японские градоначальники и предприняли весьма оригинальный ход. В своих отчетах они объясняли все случившееся самоуправством иностранцев, внезапно появившихся на японской территории. То есть русские сами (без всякого на то разрешения) брали японские товары и сами (без всякой договоренности) оставляли взамен свои. Их хотели задержать, но они успели скрыться на своих кораблях[92].
Очевидно, японские чиновники все же в тайне души на что-то надеялись. Но этого, увы, не случилось. Центральная власть в Японии к тому времени еще не осознала пагубность самоизоляции. Здесь, пожалуй, следует дать небольшую историческую справку. Дело в том, что в XVI–XVII вв. европейцы проложили дорогу в страны Юго-Восточной Азии, и местные жители увидели людей, моральный облик которых произвел на них ужасное впечатление. Именно из-за преступных деяний «белых дьяволов» в Индии, Индонезии, на Тайване и на юге Китая в ряде стран были приняты политические решения, по тем временам, несомненно, единственно правильные: Китай, Корея и Япония законодательно запрещали любые контакты своих подданных с европейцами, равно как и посещения европейцами территорий упомянутых государств.
Впрочем, небольшие щели в стене изоляции (для ограниченного товарообмена) все же остались. Я уже упомянул о голландской торговой привилегии. А в конце XVIII в. такая же щель образовалась и для россиян. Именно тогда (в 1792 г.) в японском порту Матемай бросила якорь русская бригантина «Екатерина». Ее командир Адам Лаксман установил контакты с японскими властями и добился-таки разрешения на посещение раз в году порта Нагасаки русским торговым кораблем. Однако далее произошло событие, удачно иллюстрирующее поговорку: «Поиски отличного портят хорошее». В Петербурге решили щель превратить в открытую дверь, для чего и была снаряжена дипломатическая миссия во главе с камергером Н. П. Рязановым. Неожиданное появление в Нагасаки двух военных кораблей (с пушками и военными командами) встревожило японские власти, а Рязанов, судя по всему, оказался недостаточно искусным дипломатом. В итоге миссия окончилась полным провалом. Мало того, японцы закрыли «русскую щель», отказавшись от договора, подписанного с Адамом Лаксманом. Вот и получилось, что четвертая задача Второй Камчатской экспедиции была решена лишь в 1855 г., когда к берегам Японии прибыл русский фрегат «Паллада» с дипломатической миссией, возглавляемой адмиралом Е. В. Путятиным.
На этом разрешите закончить рассказ о секретах Камчатских экспедиций.
После короткой паузы слушатели начали задавать вопросы, и один из них запомнился мне. Речь шла о территориальных претензиях к Советскому Союзу, выдвигаемых правящими кругами современной Японии, т. е. о правах японцев как первооткрывателей и, следовательно, хозяев Курильских островов.
Подумав немного, Геннадий Васильевич сказал:
— Вынужден уклониться от детального ответа на этот вопрос. В противном случае мой рассказ рискует превратиться в нечто напоминающее повествование Шахерезады, а меня на 1001 вечер физически не хватит. Кратко же могу сказать, что в первой половине XVIII в. японские власти не считали Курилы (Северные и Южные) своей территорией. Это подтверждается документами (кстати, не только русскими, но и японскими). Более того, в то время даже северная часть острова Хоккайдо не была освоена японцами[93].
Из документов же сената о Камчатской экспедиции следовало, что четыре острова к югу от Камчатки до самой Японии являются российскими владениями, а остальные никому не подвластны[94]. В инструкциях Шпанбергу (начальнику японского отряда Камчатской экспедиции) также предписывалось производить описания островов к югу от Камчатки, часть из которых уже являлись российскими владениями[95].
И надо сказать, что русские люди не только описывали Курилы, но и осваивали их, составляли карты, давали названия, устанавливали знаки государственной принадлежности, а население островов (айнов) приводили в русское подданство. Особенно активно этот процесс происходил после создания Российско-Американской компании (в сферу ее деятельности входили и Курилы). На острове Уруп, в частности, было основано русское поселение, известное под названием «Курилороссия». Несмотря на ярость стихий (тайфуны, цунами), россияне успешно занимались там сельским хозяйством (возделывали рожь, ячмень, овощи, разводили скот) и поддерживали торговые контакты с японскими соседями.
Таким образом, можно обоснованно утверждать, что сибирские казаки и промышленники, а также участники экспедиций, организованных русским правительством и Российско-Американской компанией, нанесли на карты мира Курилы и, как говорится, застолбили их.
Представители же японских властей начали появляться на южных островах гряды лишь в последние годы XVIII столетия. Примечательно, что на острове Уруп они разрушили столбы с обозначением их принадлежности российским владениям и водрузили свои, на которых было написано буквально следующее: «Остров, подчиненный великой Японии пока продолжается небо и остается земля»[96]. Эту фразу, очевидно, следует понимать как провозглашение японских прав на вечные времена. Упомянутые акты стали возможны прежде всего потому, что политическая обстановка в Европе не позволяла России держать сколь-либо значительные вооруженные силы на Тихом океане. Можно сказать, что преградой для японской экспансии на север служили лишь немногие корабли русского регулярного флота, отличная выучка и высокий моральный дух их экипажей.
В 1807 г. на южном побережье Сахалина, где японцы сумели построить укрепление с артиллерией и достаточно многочисленным гарнизоном, произошло первое вооруженное столкновение. Отряд кораблей лейтенанта Хвостова (бриг «Юнона» и тендер «Авось») подвергся внезапному артиллерийскому обстрелу из упомянутого укрепления. В ответ на этот акт агрессии Хвостов высадил десант, который атаковал японцев и после упорного боя обратил их в бегство. На поле боя остались японские пушки, боеприпасы и другое военное снаряжение. Комендант японской крепости сделал себе харакири, а его помощник с остатками гарнизона покинул Сахалин.
Следующее столкновение между русскими и японцами произошло в 1811 г., когда к берегам острова Кунашир подошел русский шлюп «Диана» под командованием лейтенанта Головнина. О том, что японцы претендуют на Сахалин и Курилы, и о том, что между русскими и японцами уже произошел вооруженный конфликт, командир «Дианы», по-видимому, не знал. Именно этим я могу объяснить непринятие им должных мер предосторожности. Вместе с семью своими подчиненными Головнин высадился на берег, где встретил группу японцев (как выяснилось позднее, представителей властей). Русские моряки были захвачены ими в плен, где и пребывали до 1813 г.
Что же касается «прав» японцев на Курилы, то Россия их не признавала. Лишь в 1875 г. она уступила южную часть архипелага Японии. Это был один из актов, показывающий слабость царского правительства, его неспособность защищать должным образом интересы страны.
Однако не подумайте, что японские территориальные претензии распространялись только на Курилы. В конце XIX в. не только все Курилы, но и Камчатку в Токио объявили частью японских «северных территорий». Более того, в Токио была даже издана Большая историческая национальная энциклопедия. В ней прямо говорилось, что Япония должна считаться повелительницей тех мест, которые она занимает ныне, и тех, которые она пока еще не занимает[97]. И наконец, следует отметить, что в 1951 г. в Сан-Франциско Япония подписала мирный договор, в котором есть статья о том, что она отказывается от всех прав и правооснований на Курильские острова. Вот, пожалуй, и все, что я могу сказать в самой краткой форме о японских территориальных претензиях к Советскому Союзу.
Присутствующие начали было благодарить штурмана за интересный рассказ, причем было высказано пожелание услышать подробности о Камчатских экспедициях.
Геннадий Васильевич ответил, что расскажет о них завтра, и, пожелав присутствующим доброй ночи, покинул кают-компанию. Однако на следующий день случилось нечто непредвиденное. Один из траулеров камчатской приписки послал в эфир сигнал «Мэйдей» (терплю бедствие), и нам срочно пришлось идти на помощь. Затем неутешительный прогноз погоды заставил изменить сроки некоторых работ и уплотнить график их проведения. Одним словом, продолжение рассказа штурмана мы услышали примерно через неделю.
Начал же он с того, что Беринг и его спутники не были первооткрывателями Аляски. Эту часть Америки впервые увидели участники русской экспедиции на боте «Гавриил». Возглавляли ее геодезист Михаил Федоров и подштурман Иван Гвоздев. В 1732 г. «Гавриил» подошел к побережью Аляски в районе нынешнего мыса Принца Уэльского, а затем спустился на юг вдоль берега до района острова Нунивак. Неблагоприятная погода не позволила русским морякам высадиться на берег. Представляю вам самим решать, кто же «застолбил» Аляску.
[89] Ефимов А. В. Указ. соч. С. 68.
[90] Берг Л. С. Указ. соч. С. 5.
[91] Ефимов А. В. Указ. соч. С. 129; Греков В. И. Очерки из истории русских географических исследований в 1725–1765 гг. М., 1960. С. 58.
[92] Берг Л. С. Указ. соч. С. 84.
[93] Латышев И. Труд профессора Корияма // Правда. 1981, 3 февр.
[94] Ефимов А. В. Указ. соч. С. 199.
[95] Шелихов Г. Русского купца Г. Шелихова странствия из Охотска по Восточному океану к американским берегам. Хабаровск. 1971. С. 123.
[96] Сергеев М. А. Самураи на Камчатке // Летопись Севера. М., 1964. Кн. 4. С. 233.
[97] Там же. С. 229.