— Кажется, я поставил достаточно вопросов, и пора бы дать на них ответы.
Итак, с какой же целью были организованы экспедиции, возглавляемые Витусом Берингом? Официальные документы той эпохи гласили, что цели эти были сугубо научные: капитан-командору было поручено выяснить, сходятся континенты иди нет[73]. Я привел вам доводы, опровергающие эти утверждения.
— Простите, Геннадий Васильевич, я прерву вас! — неожиданно воскликнул Женя. — Мне непонятна сама постановка вашего вопроса. В ходе первой экспедиции Беринг «железно» доказал разделение двух континентов. Таким образом, вторая экспедиция могла иметь какие угодно цели, но только не поиски уже открытого пролива!
— В том-то и дело, Женя, что факт разъединения континентов Витус Беринг, строго говоря, на 100 % так и не доказал! Напомню, что в первой половине XVIII в. отряды Второй Камчатской экспедиции, возглавляемые В. Прончищевым и С. И. Челюскиным, X. П. Лаптевым и П. Ласиниусом, свидетельствовали об отсутствии перешейка между континентами в районе от Карских Ворот до 165°. Витус Беринг в ходе первой своей экспедиции доказал, что нет перешейка в районе 67° с. ш. и 168° з. д. А тот факт, что он не находится севернее и западнее этого района, доказан не был, и авторитетные исследователи заявляли, что Америка все же соединяется с Азией.
Что из того, что Беринг утверждал обратное?! Ведь такие известные мореплаватели, как М. Г. де Фриз, Ж. Ф. Лаперуз и И. Ф. Крузенштерн, были столь же категоричны в отношении Сахалина, называя его полуостровом. И лишь скептицизм и добросовестность позволили Геннадию Невельскому доказать ошибочность этих представлений. Одним словом, ученые-географы продолжали интересоваться проблемой Аниана и после Второй Камчатской экспедиции. Существование пролива окончательно было доказано лишь в начале XIX в. в ходе экспедиции Ф. П. Врангеля. Таким образом, доказательства Беринга явно не были «железными».
— Геннадий Васильевич, вы забыли Дежнева! — бросил реплику Женя. — Ведь он прошел из одного океана в другой и замкнул тем самым недостающее звено!
— Это не я, а дьяки Сибирского приказа забыли про Семена Дежнева, — ответил штурман, — И ничего удивительного в этом не было. Подумать только, какой-то казак из далекой Сибири утверждал, что ему удалось пройти морем от Лены до Анадыря! Сделал он это на свой страх и риск, к тому же интересовали Дежнева не географические открытия, а ясак. И наконец, попытки других казаков пройти по его маршруту кончились неудачей (льды помешали). Все это привело к тому, что о Дежневе вскоре забыли. Как видим, факт существования пролива между континентами, в то время еще нужно было доказать.
Не уверен, обосновал ли я скептицизм ученых мужей Санкт-Петербурга, но уверен в том, что мне пора перейти ко второй версии. А суть ее такова. Камчатская экспедиция 1733–1742 гг. должна была определить возможность мореплавания по Северному Ледовитому океану (из Европы в Азию) для установления торговых контактов с азиатскими странами[74]. Такое объяснение следует признать, безусловно, верным. Но оно применимо в основном к тем отрядам экспедиции, которые изучали северное побережье Сибири. Таким образом, версия о попытке хозяйственного освоения Северного морского пути убедительна лишь частично.
О том, что это предприятие имело практические цели, говорит и третья версия. Авторы ее утверждали, что Камчатские экспедиции должны были способствовать установлению торговых отношений России с Мексикой[75]. При этом они ссылались на пункт петровской инструкции, где было сказано: идти вдоль Американского побережья вплоть до европейских владений.
Опровергнуть эту версию очень просто. Во-первых, торговля с американскими колониями была в то время монополией метрополии, даже обычный заход в колониальный порт иностранного корабля (торгового или военного) требовал специального разрешения из Европы. С учетом этого фактора предположение о том, что испанская корона поступилась бы своими коммерческими интересами, дабы угодить короне российской, выглядит беспочвенной фантазией. Во-вторых, торговля России с Мексикой была бы бесперспективной по чисто экономическим соображениям, ведь товары приходилось бы перевозить через всю Сибирь и Тихий океан. Считаю излишним объяснять вам, как бы это повлияло на их стоимость.
А теперь перейдем к четвертой версии. Ряд исследователей полагали, что Камчатские экспедиции должны были заняться восточным побережьем Сибири с целью закрепления его за Россией[76]. Одним из первых критиков данной точки зрения был М. В. Ломоносов. Он, в частности, отмечал, что суровый климат и трудности снабжения сделали бы авантюрой любые попытки европейских держав захватить северо-восточную часть Азии[77]. С этим доводом великого помора трудно не согласиться.
И наконец, пятая версия. Задачей Камчатских экспедиций являлись не столько поиски пролива между континентами, сколько обследование ничейных территорий на северо-востоке Азии и северо-западе Америки. Делалось это опять-таки для достижения практической выгоды. Суть же ее заключалась в том, что пушные богатства Сибири к тому времени изрядно поистощились и возникла идея организовать промысел «мягкой рухляди» в Америке[78].
Но это еще не все. Есть основания полагать, что не одна пушнина манила организаторов Камчатских экспедиций. В Петербурге знали, что металл, из которого делались испанские, португальские и прочие европейские монеты, доставлялся преимущественно из Америки. А это могло породить заманчивую идею — поискать на ничейных берегах Тихого океана «российское Эльдорадо, российское Потоси»[79].
Даю справку: Эльдорадо — таинственная (точнее говоря, фантастическая) страна в Центральной Америке, якобы сказочно богатая золотом. Потоси — район Боливии, где действительно в крупных масштабах добывалось серебро. В пользу данного предположения говорит и тот факт, что огромные расходы, а также колоссальные трудности, создаваемые климатом и отдаленностью района исследований, не остановили тех, кто вершил в то время судьбами России. Скажем, только на Вторую Камчатскую экспедицию было затрачено 360 тыс. р. Для сравнения напомню вам, что в 1725 г. стоимость всего русского экспорта в Европу составляла около 3 млн р.[80]
Таким образом, есть основания полагать, что Камчатские экспедиции были организованы не для нужд чистой науки, а засекречены они были с целью избежать противодействия европейских колониальных держав. Для них русский флаг в бассейне Тихого океана даже на ничейных землях был крайне нежелателен. Именно поэтому для экспедиции были разработаны открытые и закрытые документы. Первые — к сведению господ дипломатов, аккредитованных при русском дворе, вторые — для руководства начальствующим лицам экспедиции.
Здесь мне придется сделать пояснение. Дело в том, что царь Петр I не ограничивал постановку задач подобным предприятиям одной письменной инструкцией. Так, например, в 1719 г. геодезисты Иван Евреинов и Федор Лужин получили царскую инструкцию, которая предписывала им ехать в Сибирь до Тобольска, а далее они должны были следовать туда, «куда нм указано». (Обращаю ваше внимание на эту формулировку.) Об общих целях экспедиции было сказано: выяснить, сошлась ли Азия с Америкой. Таким образом, получается, что Евреинов и Лужин были предшественниками Беринга. Однако не будем торопиться с выводами. Остановимся лучше на некоторых деталях этого предприятия.
В 1721 г. Евреинов вернулся из Сибири и лично доложил Петру I о проделанной работе. О том, остался ли доволен царь итогами содеянного, никакой официальной информации не последовало. Когда же историки стряхнули пыль с некогда секретных документов, то обнаружили удивительный факт: экспедиция Евреинова — Лужина не только не решила доставленную перед ней задачу, но и не была в том районе, где ее надо было решить. Упомянутые геодезисты на самом деле занимались обследованием Курильских островов, чтобы составить карты этого района[81]. Отсюда вытекает, что Лужин и Евреинов руководствовались не письменной инструкцией, а устным инструктажем.
Аналогичный подход к обеспечению секретности наблюдался при организации Индоокеанской экспедиции. Вспомните, в ее инструкции о конечном пункте плавания говорилось: «В назначенное вам место»[82]. Как видим, в документах Петра I, посвященных секретным экспедициям, имеется одна общая особенность. Кто из вас попробует объяснить ее?
— По-моему, все предельно ясно, — сказал Женя. — Петр I, стремясь обеспечить секретность экспедиций, давал их руководителям письменные инструкции общего характера, а конкретные цели и задачи руководители предприятий получали в устной форме (с глазу на глаз). Тем самым вероятность утечки информации была сведена к минимуму.
— Добавьте к этому, Женя, что петровский метод обеспечения секретности сбивал с толку не только современников, но и потомков, изучавших историю русских географических открытий.
А теперь вернемся к Первой Камчатской экспедиции. В конце 1725 г. ее участники уже отправились в Сибирь, а Витус Беринг дожидался в Петербурге царского инструктажа. Однако так и не дождался. Петр I умер, и начальнику экспедиции пришлось руководствоваться документом, который его автор наверняка не считал исчерпывающим. Изрядно поломав голову над царской инструкцией, Беринг решил все же искать пролив в том районе, где Азия максимально простирается к востоку.
Принимая во внимание его опыт в мореплавании, можно догадаться, чем было вызвано это решение. Ведь обследовать район вблизи мыса Дежнева можно было за одну навигацию (с учетом возвращения на Камчатку), а достичь европейских владений на Американском побережье можно было только в ходе многолетнего плавания.
Напомню вам, что по картам, имевшимся у Беринга, от Камчатки до Мексики было около 6 тыс. верст[83]. Прибавьте к этому сравнительно невысокие мореходные качества гукера, отсутствие достоверных карт, тихоокеанские тайфуны, и вам станет ясно, что вояж по царскому маршруту давал бы мало шансов на возвращение.
После окончания плавания в район пролива Беринг поспешил в Петербург. Не берусь судить, как он сам оценивал результаты экспедиции, но сенат и Адмиралтейств-коллегия оценили их невысоко. Было решено организовать вторую экспедицию, с тем чтобы выполнить предначертания Петра I. И опять-таки истинные цели предприятия были замаскированы. Например, в именном указе императрицы Анны Иоанновны Берингу предписывалось принимать меры по хозяйственному освоению Восточной Сибири (по организации там судостроения). Святейший синод и сибирские власти должны были оказывать ему помощь[84]. Что же касается секретных инструкций сената, то в них речь шла об обследовании неосвоенных земель в северной части Тихого океана и о приведении в подданство их населения (без вторжения во владения европейских и азиатских государств)[85].
— А теперь, Женя, сделайте вывод из всего услышанного!
— Признаю свое заблуждение, Геннадий Васильевич! Камчатские экспедиции действительно были секретными! И ясно, что цели их заключались не столько в поисках пролива между Азией и Америкой, сколько в освоении Северного морского пути и свободных земель на севере Тихого океана. Секретность же этого предприятия объясняется стремлением избежать противодействия недругов России.
— Вы правильно меня поняли, Женя. Стоит, пожалуй, добавить, что одной из задач Камчатской экспедиции было установление политических и экономических контактов с Японией и что задачу эту россияне секретили не от японцев, а от европейцев. А для того чтобы сказанное стало понятным, напомню вам кое-что из истории контактов европейских держав с Японией.
Впервые об острове Чипангу, к востоку от Китая, поведал в Европе Марко Поло. Суть же его информации сводилась к тому, что островитяне красивы, учтивы и независимы. Земли же их богаты золотом и жемчугом[86]. Четыре столетия спустя в документах русского дипломата Николая Спафария также сообщалось, что недра Японии содержат золота и серебра, а также иных сокровищ больше, чем недра Китайского государства[87]. Аналогичные сведения приводились и в других источниках. Одним словом, в XVIII в. богатства Страны восходящего солнца стали в Европе общепризнанным фактом. Это нашло отражение даже в художественной литературе. Я имею в виду Робинзона Крузо, который, путешествуя по Сибири, рассчитывался слитками японского золота[88].
О том, какие причины породили слухи о «золотой» Японии, я распространяться не буду. Отмечу только, что они были далеки от действительности и что проверить их достоверность европейцы не могли. Дело в том, что еще в XVII в. японцы запретили европейцам посещать свои порты. Исключение было сделано лишь для голландцев, которым разрешалось торговать в Нагасаки. Однако условия коммерции были довольно унизительные для набожных голландцев, в частности их заставляли попирать ногами распятие.
Значит ли это, что никто из европейцев, кроме голландцев, в те времена не вступал в контакты с населением Японских островов?
[73] Там же. С. 27.
[74] Кушнарев Е. Г. В поисках пролива. Л., 1976. С. 12.
[75] Там же. С. 9–10.
[76] Там же. С. 11.
[77] Там же. С. 150.
[78] Там же. С. 12.
[79] Ефимов А. В. Указ. соч. С. 259.
[80] Морской атлас. М., 1959. Т. 3: Описания к картам. С. 246.
[81] Ефимов А. В. Указ. соч. С. 136.
[82] Россия и запад: Экспедиция на Мадагаскар при Петре Великом. Пг., 1923. С. 92.
[83] Ефимов А. В. Указ. соч. С. 206.
[84] Ваксель С. Указ. соч. С. 154.
[85] Ефимов А. В. Указ. соч. С. 155, 234–235.
[86] Поло М. Путешествия. Л., 1940.
[87] «На востоке в океане-море, от китайских рубежей верст с семьсот, лежит остров зело велик, именем Напония. И в этом острове большие богатства, нежели в Китайском государстве, обретаются, руды серебряные и золотые и иные сокровища. И хотя обычай и письмо их то же с китайским, однако они люди свирепы, суть и того ради многих изувитов казнили, которые для проповедования веры прибыли» (Берг Л. С. Открытие Камчатки и Камчатские экспедиции Беринга. М.; Л., 1924. С. 25).
[88] Дефо Д. Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо. М., 1971. С. 291.