Да, некоторые из рядовых гоминидов, совершивших убийства, могут быть затерзаны страхом. Еще меньшее количество убийц, если они относятся к разумной форме ЧЕЛОВЕКОВ, могут угаснуть в муках совести. Но большинство гоминидов легко забудут о совершенном ими умерщвлении разумного существа и останутся жить весело и счастливо. И будут готовы снова убивать, если это поспособствует исполнению их базовой витальной программы.
Более того, гоминиды-хищники, в социальном смысле, заточены под нападения и захваты чужого на социально-экономическом поле. Туда направлены все их устремления, потому они легко могут пойти на убийство из корыстных и захватнических побуждений, если это им потребуется для исполнения миссии. Характерным примером может служить способность той или иной расы создавать и поддерживать преступные группировки, что часто связано с осуществлением большого количества заказных убийств. Так вот, даже беглый анализ темы воочию демонстрирует, что люди чести, как форма разума, практически неспособны к участию в организованной преступности. Зато наиболее успешны преступные синдикаты, где абсолютная рациональность преступного поведения сочетается с запредельным зверством. Это наркобанды латиносов, банды негритянских гетто, израильские спецслужбы (еврейская мафия) и китайские триады наших дней. Некоторые убивают всех подряд и убивают массово, как на скотобойне. Гоминиды-латиноамериканцы, состоящие в бандах картелей, ежегодно казнят гоминидов разных разумных форм десятками и сотнями тысяч, но никто нигде даже не заикается, что их накажет Бог или они умрут от страха. Они ведут себя, будто живые разумные мясорубки, и созданы были эти формы разумных гоминидов, по всем признакам, именно как автоматы для убийства в те «допотопные времена», когда пропагандисты еще не написали «Новый Завет» и не выдумали иудейских пророков-оглупителей.
Если раньше итальянская мафия своим кодексом чести могла даже вдохновить деятелей культуры на создание высоких шедевров, невзирая на омерту, ритуальные жестокие казни и лютую моральную гнусность, то современные латиноамериканские банды являются одним из фундаментальных доказательств нечеловеческой природы той формы жизни, которая воплощается в телах их расы. Это не люди, а слабомыслящие хищные звероящеры, миссия которых в том и заключается, чтобы убивать гоминидов без разбора, если это потребуется хозяевам планеты.
Гоминиды-падальщики отлично себя чувствуют и размножаются во времена тяжких смут и социальных катастроф, когда можно легально обирать трупы издыхающих сородичей (и в прямом, и в переносном смысле). Падальщики отлично себя чувствуют на пиру хищников, подбирая объедки, среди которых часто попадаются гигантские ценности. Если кто еще помнит Великую Отечественную войну и блокаду Ленинграда, то там гоминиды-падальщики бодро ходили по квартирам умирающих от голода горожан и выменивали на ворованный кусок хлеба или сахара золотые украшения и шедевры живописи. В отличном советском сериале «Следствие ведут ЗНАТОКИ» этой теме посвящен шедевральный фильм «Подпасок с огурцом». Сегодня их потомки на территории ФУРФ прославляют Бандэру, Власова и Маннергейма, ибо те всеми силами содействовали мору на земле, благоприятствуя миссии трупоедской форме разумной жизни. Естественно, глаза умирающих ленинградских детей не стоят и никогда не стояли перед их взором. Для этого нужна совесть.
То есть, по отношению к убийству и смерти можно достаточно легко дифференцировать гоминидов по принадлежности к той или иной форме. Люди чести категорически убивать не пожелают и будут делать это, лишь надев форму солдата или народного милиционера, наделенного легитимным правом защищать общество. Гоминиды хищных форм жизни легко пойдут на убийство, в рамках их захватнической высшей миссии. Ну, а гоминиды-стервятники будут намеренно раз за разом провоцировать социальную катастрофу, войну или смуту, чреватую сопутствующим мором, подначивая всех грабить и убивать всех. Смерть для стервятника — стихия жизни.
Безусловно, существуют и травоядные разумные формы, но их социальная миссия не предусматривает захватничества и поедания мертвечины. Травоядный гоминид может зашибить не по злобе, но его реакция на убийство будет зависеть лишь от наличия совести или от способности подавлять страх. Если убийца не человек чести и его не истязает за содеянное собственная совесть, то никаких тягостных последствий или душевных мук он испытывать не будет.
Коллектив — сложная система, повышающая шанс любой формы жизни на выживание и ее способность конкурировать с другими формами в разумных джунглях наших дней. По аналогии с миром дикой природы, коллективы мыслящих форм тоже можно свести к зоологическим метафорам: Волчья стая, Львиный прайд, Стая гиен, Стадо слонов, Стадо баранов, Муравейник. Вышеозначенные животные — это символы для обозначения поведенческих особенностей в отдельных социумах разумных гоминидов. Кроме того по миру рыщут миллионы разумных хищников, падальщиков и безбашенных травоядных одиночек, покинувшие свои стада и стаи, или никогда не жившие в прайдах, но готовые кормиться на запрещенных лугах либо захватывать чужое и убивать. Современная политология называет их номадами — кочевниками наших дней, добывающих себе хлеб насущный метким выстрелом, обмишуриванием или ограблением жертвы, а также захватом и вытаптыванием чужих пастбищ. Большинство же населения планеты, безусловно, создано Сверхразумом не для того, чтобы захватывать и убивать, а для того, чтобы каторжно и безропотно трудиться и в поте чела своего зарабатывать хлеб насущный. Это — травоядные формы, запрограммированные на выполнение простой или сложной работы.
Главное, что нам никогда не следует забывать: разделение разумных форм жизни на хищников, падальщиков и травоядных требует от нас осознания того, что среди них нет хороших или плохих видов. Все эти формы проживают на планете рука об руку, составляя вместе ее разумный биоценоз, конкурируют за ресурсы и исполняют свою высшую миссию, заложенную в них Творцами. Они воздействуют на людей чести тем или иным способом, чаще всего ущемляя их интересы, добывают себе ресурсы и стараются достичь доминирующего положения. Для людей это может выглядеть противно, вредно и опасно, но в восприятии иных форм жизни сами люди чести не менее опасные соперники.
Никого из разумных на фундаментальном уровне невозможно переделать. Корректировке и перевоспитанию по общему лекалу могут быть подвержены лишь представители общей формы разумной жизни, но в рамках собственной высшей миссии внутри своего сообщества. Проблема усугубляется еще и тем, что все разумные искренне считают себя представителями одного вида — гомо сапиенс — и безуспешно массово пытаются себя переделывать и перестраивать под несуществующий стандарт, вымышленный Кагалом.
Следующие взаимосвязанные маркеры мы, для большего удобства читателей, объединим в группу:
СПОСОБНОСТЬ К СОЗДАНИЮ КОЛЛЕКТИВОВ.
ОТНОШЕНИЕ К ЛИЧНОМУ И ОБЩЕСТВЕННОМУ.
СПОСОБНОСТЬ К ТВОРЧЕСТВУ.
Высшая форма социального воплощения разумной формы жизни — создание коллектива. Коллектив многократно умножает созидательные и разрушительные возможности любой формы разумной жизни. Коллектив, планирующий грабить и убивать, будет делать это более эффективно, чем отдельные его члены, которые станут грабить и убивать поодиночке. Коллектив, собравшийся строить, сделает это лучше, быстрее и эффективнее, чем одиночка или толпа. Стадо травоядных, сплотившихся в коллектив с распределением ролей и выставивших заграждение из рогов, легко отразит атаку крупного хищника и даже стаи хищников.
Коллектив, созданный из представителей одной формы разума, продемонстрирует высшую эффективность. Захват мировых финансов иудо-семитской формой разумной жизни, скрупулезно блюдущей расовую чистоту, — тому доказательство. Но коллектив, созданный из представителей разных форм разумной жизни, искренне считающих себя ЛЮДЬМИ, добивается куда меньших результатов, если не учесть фактор фундаментального различия в природе гоминидов и не сделать на него поправку.
Чаще всего представители всех форм разума способны пожертвовать собственными интересами в интересах более высокой общности — семьи. Меньшее количество — ради коллектива, еще меньшее — ради страны или абстрактного человечества. Большинство форм разумной жизни на планете неспособно жертвовать личными интересами во имя общественных, так как этому противоречит и препятствует их внутренняя природа, закодированная в структуре витального поля.
В природе самца любого вида разумных — отдать последний кусок хлеба самке или детенышу, но он равнодушно пройдет мимо чужой самки или чужого детеныша, если это не запрограммировано в его полевой форме иначе.
Другое дело, что представители хищных форм жизни и разумные падальщики легко способны жертвовать чужими жизнями или ресурсами во имя собственного коллектива, ибо создание коллектива под достижение конкретной цели — это форма социального созидания большинства разумных форм. И тем не менее, коллективные интересы у большинства занимают вторичное положение перед собственными, а сам коллектив воспринимается как инструмент для исполнения личной миссии или достижения собственной цели.
Особенно привержены коллективному созиданию представители китайской формы монголоидов и, конечно же, собственно люди. Но в отношении к коллективу между этими формами разумных наблюдается существенная разница. Представители «китайской формы» разумной жизни способны в коллективе раствориться без остатка, подчинив себя устоявшейся иерархии и установленному распорядку, но при этом еще и умудряются свято блюсти интерес собственный. Вообще, китайская форма разумной жизни во многом крайне эффективна в достижении своих целей именно потому, что является едва ли ни наиболее единокровной в расовом воплощении. Если сделать поправку на исторические фальсификации, то подобная чистота скорее обусловлена именно тем, что китайский монголоид, как и японский, относится не к древней, а к наиболее молодой форме разумной жизни, появившейся на планете совсем недавно и еще не растратившей свою чистоту.
Собственно люди, как форма разумной жизни, к понятию коллективного относятся наиболее органично и способны легко пожертвовать личными интересами ради міра, «общества». Собственно люди наиболее естественно воспринимают коллектив не сквозь призму интересов личных и даже общественных, а как инструмент, способствующий мультипликации созидательных возможностей.
Строго говоря, к творчеству, в той или иной мере, привержены все формы разумных гоминидов. Другое дело, что каждая форма разума созидает в границах собственной миссии. Собственная же миссия одних разумных заключается в убийствах и захватах, других — в пожирании трупов, а третьих — в сотворении муравейников. Кроме того для большинства форм разума характерна способность решать творческие задачи и в личных интересах, и в чужих интересах, и в общественных, но при условии, что удовлетворяется их индивидуальная выгода. Как у классиков: «Деньги вперед, — заявил монтер, — утром — деньги, вечером — стулья или вечером — деньги, а на другой день утром — стулья». Лишь осознание своей индивидуальной выгоды пробуждает внутри большинства гоминидов творческое горение.
Но у собственно людей творческий процесс протекает иначе. Я в своей жизни не встречал ЧЕЛОВЕКА-творца на ниве частного предпринимательства, хотя многие из ЧЕЛОВЕКОВ попали в эту сферу в силу обстоятельств и добились там немалых успехов. Не встречал я ни одного творца, который бы искрил созиданием, работая на козла.
Лишь когда полем деятельности для творческих человеков становилось созидание ради интересов коллектива, общества, страны или достижения общей возвышенной мечты абстрактного характера, то одновременно миллионы людей становились творцами, горели энтузиазмом и восторгались общими успехами без всякой привязки к личным интересам или личным успехам.
Например, в Советском Сталинском обществе, где творили миллионы, созидали искренние энтузиасты-стахановцы, день и ночь трудившиеся в тяжелейших условиях во имя высокой идеи, не знавшие достойного, по нынешним, конечно же, меркам, вознаграждения, но испытавшие восторженное счастье лишь от своего права творить, подаренного им обществом. Советские люди, как отдельная форма разумной жизни, были устроены парадоксально, и о них можно рассказывать много интересного и необычного. Но скажи такому советскому творцу, что он с тем же энтузиазмом должен горбатиться на буржуя, а ему за это станут втрое больше платить и сытнее его кормить, то в ответ можно было бы выхватить по морде. Факт остается фактом: осознание высокой общественной значимости задачи у собственно людей (формы разумной жизни) автоматически высекает творческую искру и энтузиазм. И чем более общественные и значимые стоят перед людьми задачи, тем выше созидательная отдача человеков.
Но и это еще не все. Исключительно люди, как форма разума, способны восторженно творить во имя не просто осязаемых коллективных интересов, но и во имя интересов высоких и абстрактных, во имя идеалов, никак не связанных с личным статусом, успехом и вознаграждением. Удивительно, что лишь люди чести с готовностью жертвуют своими личными интересами во имя идеалов и способны впадать от этого в творческий экстаз. Только человек, как форма разумной жизни, может взорваться восторгом, прочитав название проекта «ЗВЕЗДНЫЕ КОРАБЛИ», и непременно станет воображать высокую благородную миссию, тайну, прогрессорство, подвиг и жертвенность во имя науки, общества, справедливости, искательства, всеобщего счастья. Советская фантастика, проповедовавшая такие мечты у человеков, распродавалась миллионными тиражами. Параллельно существовала фантастика, созданная иными формами жизни, где дальний космос бороздили те же космические корабли, но населенные торгашами, разбойниками, работорговцами и колонизаторами, а герои жертвовали жизнями во имя чистогана. И эти два вымышленных мира вообще не пересекались. Люди с брезгливым любопытством знакомились с подобным чтивом, а «не люди» не могли понять, о чем вообще толкует советская литература и фантастика в частности, настолько внутренний мир советского человека был чище, глубже и сложнее внутреннего мира хищников и падальщиков, создававших альтернативную культуру.
Однако рука об руку с людьми-творцами в сталинском Союзе на стройках первых пятилеток трудились и творили, притом творили не менее эффективно, представители англосаксонской формы разумной жизни. Их вклад в сталинские пятилетки невозможно переоценить, настолько он был значительным. Они свою часть работы выполнили на «отлично», за что получали высокое вознаграждение, но в большинстве своем так и не поняли внутреннюю природу и не почувствовали движущие мотивы массового энтузиазма советских строителей. Совсем-совсем рядом с эффективными дельцами и живыми автоматами, представлявшими на стройках пятилеток англо-саксонскую белую форму жизни, бушевала энтузиазмом и творческим горением огненная стихия другой белой формы разумной жизни — советских людей, но две эти созидательные лавины так и не слились друг с дружкой даже по краешку. Советские люди белой расы остались так же далеки от белых гоминидов-англосаксов, не проникнув ни на миллиметр во внутренний мир друг друга, как и человек остается далеким от того, чтобы почувствовать внутренний мир дельфинов или бушменов. Это в какой-то мере подтверждает гипотезу о том, что разные формы жизни функционируют каждая на своей волне. Вернее, природа витального поля, скорее всего, является общей, но вот исчисляемые характеристики волн каждой формы жизни абсолютно разнятся.
Если строить справедливое общество, то это возможно лишь под эгидой людей. Тогда остальным формам можно предоставить эрзац для реализации своих миссий: хищникам — войны вовне, а падальщикам — возможность захватывать и умерщвлять структуры конкурирующих социумов.
В традиционном взгляде на людей иногда высказывается вполне логичная мысль, что чем более социально продвинутым является человек, чем более развит его разум, тем он более способен осознанно подавлять животные инстинкты, заложенные в него природой. Но если отталкиваться от того, что ЛЮДИ — это лишь одна из форм разумной материи, то способность к подавлению базовых животных инстинктов может послужить вполне годным маркером для дифференциации мыслящих форм между собой.
Эмпирически несложно выяснить, что лишь представители немногих форм разумной жизни известны своей способностью отрешаться от личного интереса во имя коллективного. В первую очередь, это собственно люди. Но когда речь заходит об управлении фундаментальными инстинктами, обеспечивающими выживание, следует понимать, что подавить их осознанно могут лишь самые высшие формы разумных. Как будут делить последний кусок хлеба белые люди чести, представители англо-саксонской, китайской, еврейской или бушменской форм жизни? Чтобы понять, как поведут себя люди, посмотрите блистательный советский фильм «Неотправленное письмо» конца 50-х, где действуют герои, родившиеся и взращенные в сталинском СССР. Как поведут себя англосаксы можно догадаться, перечитав творения Джека Лондона. Как поведут себя представители семитской расы, мы знаем из опыта собственной жизни и анекдотов. А вот касательно китайской формы разума или бушменской, тут вряд ли кто-то готов категорически что-то утверждать.
Готовы ли представители разумных форм пожертвовать собственной жизнью во имя других или во имя чего-то абстрактного, подавив главный инстинкт выживания? Безусловно, природа все устроила так, что родительские особи без колебаний бросаются защищать свое потомство, не раздумывая о самосохранении. Но когда речь пойдет о том, чтобы пожертвовать собою во имя спасения других особей или во имя торжества идеи, то готовых идти на смерть будет в разы меньше. Опыт предыдущих поколений ярко продемонстрировал, что собственно люди белой расы, воевавшие со стороны СССР в Великой Отечественной войне, демонстрировали массовую готовность жертвовать собою во имя Родины, Сталина, народа, во имя высоких идеалов социализма и коммунизма. С враждебной стороны тоже наблюдались подобные примеры, хотя и не столь массово.