Но сначала все же зададим себе вопрос, почему так жестко блокируются научные изыскания в сфере полевой природы жизни и расологии. Чтобы ответить на него, вернемся снова к нашим автомобильным метафорам. Вообразите, что вам поставлена задача создать корпус автомобиля из кучи комплектующих, одна половина которых от «Жигулей», а вторая — от «Ламборгини». Если поставить на это дело годного мастера, то, проявив инициативу, смекалку и настойчивость, он вполне способен что-то там сварганить: капот — от «Ламборгини», багажник — от «Жигулей», передние колеса — от «Ламборгини», задние — от «Жигулей», электрика — от «Жигулей», салон — от «Ламборгини» и т. д. А теперь представьте, что появилась новая задача — укомплектовать этот убогий продукт «межрасового автомобильного скрещивания» одним из движков на выбор — либо от «Жигулей», либо от «Ламборгини»! Если воткнете внутрь двигатель от «Жигуля», то ваша гибридная конструкция просто-напросто не сдвинется с места по причине его малосильности. Если же приладить мотор от спорткара, то он эту конструкцию разнесет в щепки через пару километров, еще и не набрав полных оборотов.
А теперь представьте, что двигатель — это душа автомобильной жизни, а корпус — это тело автомобильной жизни, в котором душа-двигатель проводит свою земную жизнь. Очевидно, что автомобильное тело конструируется под конкретную автомобильную душу. Никакой конструктор, даже если он слабоумный, не станет сооружать спорткар методом простого статистического перебора запчастей неизвестной природы, случайно выбирая их из кучи мусора на свалке, как это представляют себе «эволюционисты-максималисты». Он будет строить спорткар, имея предварительный замысел и проект, а комплектующие станет подавать лишь необходимые и в заранее установленной последовательности. Так почему же мы с непосредственностью идиотов должны верить, будто наше тело — это какая-то «живая белковая слизь», появившаяся в результате случайного эволюционного перебора химических реакций? Мало того, эта «вдруг ожившая слизь», снова вдруг, в результате случайного перебора сочетаний белковых молекул сама собой научилась мыслить абстрактно!
Давайте попытаемся предположить более логичный вариант, ведь тело человека на квинтильон порядков сложнее тела автомобиля. И тем не менее, чтобы построить автомобиль, исполнитель сначала родит идею, затем создаст проект, построит сборочный цех, произведет комплектующие и лишь в конце приступит к сборке спорткара, вдохнув в железо «автомобильную душу». Даже примитивный разум не станет конструировать для решения двух разных задач — массовых перевозок лузеров и выезда богатого альфа-самца в свет — «автомобильные тела одной расы». Для первой задачи он создаст расу малолитражек, а для второй — расу спорткаров. Тем более, даже самый тупой и примитивный разум никогда не станет «скрещивать» «Жигули» и «Ламборгини», как это сегодня предлагают делать людям разных рас певцы толерантности. Если у потребителя появится третья задача — гонять с девками по селу, то Конструктор создаст для ее решения третью автомобильную расу, к примеру, расу внедорожников. Но и расу внедорожников он не станет смешивать с представителями жигулевской расы и ламборгинийской ни при каких обстоятельствах. Если ему надо будет произвести версию Внедорожника для лузеров, он построит народную версию пикапа, а если для альфа-самца, то внедорожный вариант «Лексуса».
То есть, совершенно очевидно, что ни Бог, ни Природа не станут создавать человеческие тела разными для исполнения одинаковых задач. И, тем более, они не станут создавать эти тела для того, чтобы их скрещивать, абсолютно точно осознавая, что от этого скрещивания качество телесной оболочки потомства гарантированно ухудшится.
Куда логичнее предположить, что физические тела, которые мы называем человеческими, являются в некотором смысле универсальными и стандартизированными вместилищами Разумной Жизни для прохождения этой самой Жизнью земной фазы с целью накопления Душой какого-то важного и неведомого нам высшего опыта. Внутренняя же природа этой разумной жизни представляет собою сгусток структурированного витального поля.
Глава седьмая
Но давайте пойдем по логической цепочке еще дальше. Атеисты-максималисты утверждают, что мыслящие белково-нуклеиновые агрегаты в результате эволюции превратились в тела человеков разных рас, у которых в результате их особенных расовых химических реакций появились разные мысли. Благодаря этим расово разным мыслям белковые тела (молекулярные агрегаты) придумали и создали разные материальные культуры и этические системы. Притом, такие разные, что они принципиально не стыкуются между собою ни по каким важнейшим узлам. Человек — будто бы венец творения, и тем не менее, ментальная и духовная начинка людских тел разных рас настолько принципиально непохожая, что их внутренние миры практически не накладываются друг на друга и не сочленяются, в отличие от их физических тел.
Мы ощущаем сотни и тысячи оттенков внутреннего мира своего собственного и людей, нас окружающих, которые исповедуют близкую нам культуру, имеют общий язык и проживают по одним с нами правилам и законам. Мы хоть как-то можем почувствовать и вообразить внутренние эмоциональные, умственные и духовные движения и порывы белых людей, населяющих европейский континент, отталкиваясь от предположения, что их этика так или иначе возведена на общем историческом и библейско-авраамическом фундаменте. Исходя из опыта личного и общественного, черпая знания из сокровищниц культуры, мы можем хотя бы в общих чертах представить, как белые люди, в толпе или по отдельности, тем или иным способом отреагируют на какой-то одинаковый раздражитель, и мы поймем или вообразим, что понимаем мотивы их важнейших поступков, главнейшие чувственные порывы.
Мы, наследники православно-коммунистической цивилизации, еще кое-как можем добиться комплиментарности внутреннего мира с гоминидами, населяющими католическую Европу, понимая мотивы и внутреннюю природу их враждебности и претензий, чувственной с нами общности и наших интеллектуальных различностей. Но уже внутренний мир белых протестантов вызывает у нас гораздо меньший отклик, вплоть до полного непонимания и внутреннего отторжения, невзирая на повсеместную рекламу их «эталонного» образа жизни, «демократии» и достижений цивилизованного мира во всех официозных СМИ. Торгашеская оголтелость и нарочитая аморальность, в нашем понимании, с огромным трудом швартуются во «внутренних водах» православно-коммунистического и католического мира. Притом, определяя иных белых «католиками» и «протестантами», автор делает больший упор на географический ареал проживания этих групп разумных гоминидов. Безусловно, они ведут себя не так, как мы, не потому, что они по-иному осеняют себя крестным знамением. Это лишь видимое проявление скрытых более глубоких между нами различий, которые мы — постсоветские белые люди — чувствуем на более глубоких уровнях своей биологии.
И это при том, что британцы и скандинавы — это представители одной с нами белой расы, и мы имеем возможность свободно ознакомиться с достижениями их культуры в полнейшем объеме, встречаться с ними, контактировать, вести дела, заводить общие семьи и создавать трудовые и творческие коллективы — почувствовать их волну. Тем не менее, внутренний мир расово родственных белых протестантов отторгает и формально союзный с ними мир белых католиков, и формально враждебный мир православных. Враждебность эта не уменьшается, а лишь меняет проявления, даже под давлением, на фоне взаимопроникновения культур, как и на фоне глубокого интеллектуального проникновения в мир друг друга, едва ли не насильственного.
А теперь зададим себе вопросы:
Изучает ли хоть кто-нибудь этический мир сотен народностей, населяющих территорию КНР или Африки, на предмет их особенностей, отношения к добру и злу, к убийству, предательству и самопожертвованию, к трусости и отваге?
Что мы знаем о морали бушменов?
Кто может рассказать о брачной культуре негритянского населения, вот уже третье поколение которого проживает в криминальных гетто США?
Кто изучает внутренний мир индейского населения Южной Америки, которое уже лет 40 живет обыденной жизнью в организационной системе крупных наркокартелей?
Кто-нибудь проводит сравнительное изучение философской мысли негров Африки и латиноамериканских креолов?
Кто-нибудь проводит сравнительное изучение этических особенностей самопожертвования готтентотов и белых скандинавов?
Кто-нибудь изучает этические отличия заказного убийства в среде белых католиков, американских негров и внутри общин мексиканских индейцев?
Кто-нибудь проводит сравнительное изучение бытовой этики разных рас?
Конечно же, никаких таких фундаментальных исследований никто в мире не проводит, ибо они затрагивают коренную сущность разумной материи и явно продемонстрируют огромные различия между внутренним миром гоминидов разных рас. И не только важнейших пяти титульных рас, которые сквозь зубы были признаны современной наукой. Имеется гигантская пропасть между разными популяциями белых, и между популяциями черных, и желтых, и серо-буро-малиновых. Но никто этих отменностей не исследует, а, наоборот, Кагал, устами толерантного официоза, едва ли не директивно этому препятствует.
А раз Кагал руками официоза тему эту уводит от любопытных глаз, то в ней и кроется важнейшая для нас информация!
Лично я придерживаюсь довольно широко бытующего в кругах разных ревизионистов и покусителей «ненаучного» предположения, что тело гоминида — это универсальное вместилище полевой формы разумной жизни, построенное по индивидуальному лекалу для наиболее комфортного прохождения нею «земного, проявленного периода» своего существования.
Похожие, но разные по внешним признакам физические тела гоминидов (людей) на самом деле являются вместилищами Душ, но не разных ЛЮДЕЙ, а разных форм РАЗУМНОЙ ЖИЗНИ. В различных по форме, цвету кожи, цвету глаз, цвету волос и биохимии телах представителей существующих рас сокрыты разумные сущности разных форм, но лишь некоторых из них мы можем и должны называть словом ЛЮДИ!
Различия между разумными сущностями, сопряженными с телами гоминидов разной морфологии, могут быть гигантскими, но мы просто этого не осознаем, так как подвержены массовому внушению, будто все мы представители одного ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО вида. Но общего между нами не так много, и только благодаря тому, что поисками физических, психических и этических различий между разумными формами жизни никто методологически адекватно не занимается, мы ничего до сих пор об этом не знаем, не придавая очевидным различиям должного значения. К тому же, все разумные гоминиды в процессе непосредственных контактов способны выучиться речи и обмениваться сигналами друг с другом, хотя и в пределах весьма ограниченного круга понятий, что создает видимость взаимопонимания, которое на самом деле весьма и весьма иллюзорно.
Если бы не общая вторая сигнальная система, то всем стало очевидно, что на самом деле разные расы и популяции гоминидов понимают внутренний мир друг дружки не глубже, чем люди сегодня ориентируются во внутренних мирах таких разумных существ, как высшие обезьяны, киты и дельфины. Не кажется ли удивительным, что осознавая факт существования рядом с человечеством, в водной среде, вполне разумных существ иных форм, наука практически не занимается их изучением и установлением контактов с ними? Почему эта тема табуирована? Гигантские ресурсы и гранты растрачиваются на продуцирование бесполезного псевдонаучного фальсификата (вроде гендера или космических струн), и ни шекеля не выделяется на изучение существующего рука об руку с нами иного, возможно, гораздо более древнего и более продвинутого разума!
Сегодня, не понимая физической природы «живого поля», которое называют Душой, мы не в состоянии выявить и объективно зафиксировать различия между разными формами разума на волновом внетелесном уровне. Мы в состоянии лишь увидеть и попытаться понять от обратного, какими психическими и этическими отличиями между разными формами разума могут проявляться те или иные физиологические, биохимические и анатомические отменности в телах гоминидов разных рас.
Расологи могли бы, при формировании соответствующего дискурса, пойти дальше в своих исследованиях и сопоставить анатомические, физиологические, иммунологические и биохимические маркеры разных рас с их фундаментальными моральными и психическими особенностями, указывающими на иные истоки их разумности. Чисто морфологический подход к сравнительному анализу расовых особеннойстей является слишком упрощенным, так как исключает возможность понять разумную жизнь «при исполнении» высшей миссии, в ее функциональной динамике, в процессе реализации своих фундаментальных устремлений. Компаративистика требует от нас изучать разумную жизнь разных рас в процессе ее активного функционирования, в период проявления ею своих глубинных особенностей — в момент любовного ухаживания и конкуренции за право на соитие, в момент преодоления препятствий, во время бегства от смертельной опасности, в момент конкуренции с другими формами жизни за ресурсы, за пищу, за доминирование, в момент войн, в момент наступления угрозы жизни, в моменты кризисов и катастроф.
Искать расовые различия между якобы людьми исключительно в строении физического тела — все равно, что попытаться выявить принципиальную отменность между компьютерами «Макинтош» и «Интел» методом разборки их на составные части, вплоть до молекул, но предварительно отключив от электропитания. Сравнительная расовая морфология, физиология и молекулярная генетика мало что даст, если изучать гоминида, «выключенным из розетки».
Безусловно, типичный маломерный китаец и типичный белый скандинав отличаются по своему фенотипу даже больше, чем конь от осла. Если запустить такого скандинава-хипстера в какую-то глухую бирманскую деревню, где не понимают английского, и оставить его там, то он так никогда и не поймет, с кем имеет дело, вступая в контакт с деревенскими лишь по самой малой поверхности. Вглубь их внутреннего мира он не проникнет, как и они в его, из-за «неощущения» друг друга.
Если не зашориваться официозными установками о едином ЧЕЛОВЕКЕ, то легко уяснить, что с тем же успехом наш скандинав мог бы жить и среди дельфинов, имей он возможность поддерживать биологическое функционирование под водой — в их естественной среде. На пути таких экспериментов ничто сегодня не стоит, коме табу Кагала. Опыт проживания дельфинов в неволе со всей очевидностью демонстрирует, что контакт с людьми и взаимное понимание достигаются легко и его можно было бы углубить и усложнить еще сильнее при наличии научного интереса, созидательной воли и ресурсов. Глубина взаимной диффузии во внутренний мир дельфинов и гоминидов была бы ничуть не меньшей, чем психическое взаимопроникновение скандинава-хипстера и забитых бирманских крестьян из бедной деревни.